День цезарей  - Саймон Скэрроу

– Я, признаться, тоже, – ответил центурион со вздохом. – Уверен лишь, что взрослых не красит вот так измываться над малолетками.

Он поднял свой жезл центуриона, покрепче обхватив шишковатую рукоять, и оглядел стражников. Всего их было пятеро, из них трое с боками и брыльями; видно, завсегдатаи столичных таверн. Небось и по улицам бродят, чтобы под сурдинку вымогать себе деньги на дармовую выпивку. Хоть что-нибудь из себя представлял разве что один из них, поджарый, с пегими от проседи волосами. Нос перебит, уши раздуты, а плечи бугрятся мышцами. Возможно, что кулачный боец.

– Тебе с твоим другом лучше убраться отсюда подобру-поздорову, – процедил он.

– Чтобы оставить вам паренька на расправу? Ну уж нет. Убирайтесь-ка лучше вы, пока не накликали лиха.

– Макрон, ты уверен, что это удачная мысль? – хладнокровно спросил Катон. – А впрочем, я все равно остаюсь с тобой, какой бы она ни была.

Макрон кивнул, не сводя глаз с пятерки, стоящей перед ними на расстоянии двух мечей. Сжимая рукоятку жезла, он чуть согнул для остойчивости ноги. Кулачник пришел в движение первым, размахиваясь для удара. Но сделать этого не успел: Макрон рванулся вперед и саданул ему рукояткой под ребра. Тот пошатнулся, вмиг потеряв дыхание. От мгновенного удара снизу челюсти у него клацнули, а голова откинулась назад. Он тяжело рухнул. Второй крепыш неуклюже замахнулся палкой, целя Макрону в голову.

– А ну-ка, – рыкнул Катон и пнул его сбоку в колено. Оно внятно хрустнуло, а атакующий, взвыв от боли, повалился. Третьего Макрон угостил жезлом по предплечью; рука нападающего обвисла плетью, а палка из нее выпала. Двое оставшихся торопливо попятились, держа палки на весу, но уже явно не желая кидаться в драку. Макрон ощерился на них улыбкой.

– Ну, что встали, молодцы? Чего ждем – Сатурналий?^[10] Или вы храбрецы лишь тогда, когда перед вами малолетки?

Он сделал к ним грозный шаг, но тут вмешался Катон:

– Хватит, Макрон. Ты их убедил. А вам двоим лучше оттащить ваших дружков отсюда в караульню. Действуйте.

Уговаривать стражников не пришлось. Они подняли своего обезножившего товарища и бесчувственного начальника; кулачник взделся на ноги сам, тряхнув головой в попытке ее прочистить. Под настороженным взглядом офицеров они понуро побрели по улице. Восторгу мальца не было предела. Презрительно пукнув губами вслед своим обидчикам, он с громким смехом швырнул себе под ноги щетку.

И тут его за ухо ухватил Макрон.

– А ты чего разыгрался, пострел? Притеснителей я, может, и не люблю, зато люблю порядок. А разве это порядок – пачкать стены нашего прекрасного города? Да еще похабщиной, где император пихает невесть что в зад своей собственной мамаше!.. Это непорядок. Ты меня понял?

Мальчуган жалобно скульнул и кивнул, насколько то позволяла хватка Макрона.

– Тогда заканчивай с этим делом. В следующий раз мы к тебе на выручку не поспеем. А потому смотри, чтобы следующего раза не было. Уяснил?

– Да, господин солдат!

Макрон отцепился от уха и легонько пихнул мальца.

– Тогда брысь отсюда.

Мальчишка засеменил прочь и унырнул в первый же проулок, от глаз подальше, пока спасители не раздумали его отпускать. Все выглядело так комично, что Макрон расхохотался. Однако Катон был невесел.

– Чего ты? – спросил его Макрон. – Мне кажется, они получили вполне по заслугам.

– Несомненно да. Только я не уверен, что нам следует привлекать к себе внимание. Ты же слышал, что сказал нам Ганник.

– Ай, да брось ты… Все это не более чем безобидное веселье.

– Да? Попробуй-ка втолковать это командиру вояк из городских когорт. Он вряд ли обрадуется, услышав, что одному из его патрулей досталось от двоих преторианцев. К тому же они видели, что мы офицеры. Не надо быть гением, чтобы нас отследить. Может и до дворца дойти…

– Да ведь мы – герои Рима! Кто посмеет на нас дернуться?

– На нас? Я знаю как минимум нескольких, – задумчиво рассудил Катон.

Макрон между тем, хмыкнув, обернулся к изображению и с полминуты его разглядывал, с видом знатока накренив голову.

– А знаешь, у этого парня есть талант. Да, нарисовано грубовато, но если вглядеться, то есть определенное сходство. Ишь как наяривает… Надеюсь, молодой Нерон все же не так нахрапист. Как-никак, а она ему мать.

Катон укоризненно покачал головой.

– Друг мой, иногда…

– Да ладно тебе, – Макрон хлопнул его по плечу. – Пошутить нельзя… Пойдем, однако. Ты, наверное, ждешь не дождешься встречи с сыном.

Катон кивнул. Последний раз своего Луция он видел несколько месяцев назад, и то недолго: по возвращении из Британии их скоро послали в Испанию. Но сейчас-то он рассчитывал задержаться возле своего малютки сына подольше. После смерти своей жены Юлии, раздав наделанные ею долги, Катон был вынужден продать свой дом, а Луция с няней отправил жить к тестю. Места в доме сенатора было хоть отбавляй, к тому же Семпронию было по душе заниматься воспитанием внука.

Дом Семпрония стоял на Виминальском холме, и Катону с Макроном пришлось вначале пересечь почти пустой Форум, а затем подниматься по склону с задней стороны, пробираясь узкими улицами между ветшающими муравейниками дешевых многоквартирных домов-инсул, на смену которым наконец пришли более зажиточные дома Виминала. Стоял уже поздний вечер, когда друзья наконец повернули на улицу, где жил сенатор. Впереди виднелась какая-то процессия; отдаленно поблескивала цепочка факелов вдоль небольшой колонны преторианцев, эскортом сопровождающей два паланкина.

Друзья отошли с улицы и встали под арочный свод таверны, пропуская мимо себя солдат и носилки. Замыкающие гвардейцы несли на плечах какие-то продолговатые свертки – как оказалось, завернутые в плащи тела. За спиной у одного гвардейца меж двумя тощими, синевато-белыми руками бесчувственно болталась седая голова. Другой нес женщину, тоже немолодого возраста. Оба были добротно одеты; более того, у мужчины на тоге виднелась красная полоса сенаторского чина. Занавеси задних носилок были раздернуты, и в свете факела Катон разглядел Палласа, который с ублаженным видом сидел, опершись на подушку и заложив руки за голову.

Катон отступил в тень, утянув с собой и Макрона.

– Что такое? – спросил тот.

– Чшш. Тихо.

Процессия прошла мимо, и улица возле таверны снова опустела. Катон выждал, когда колонна отдалится на добрую полсотню шагов, и лишь тогда выглянул на улицу.

– Ты видел, кто это был?

– Ну а как же, – свистящим шепотом ответил Макрон. – Паллас. Скользкий змей.

– Именно. Я вот думаю, что он здесь делал, на Виминале? Да еще на этой улице… И кто сидел в первом паланкине. И что за тела здесь пронесли.